Комментарии Джāмӣ на «Фус̣ӯс̣ ал-х̣икам» (Геммы мудрости) Ибн ‘Арабӣ

Великий персидско-таджикский поэт и мыслитель Джāмӣ занимает важное место не только в истории персидской литературой, где его называют «печатью поэтов» (хāтам аш-шу‘арā) [1], но и в суфийской теоретической и практической традиции. Среди его суфийского наследия следует особо отметить его комментарии на «Фус̣ӯс̣ ал-х̣икам» (Геммы мудрости) Ибн ‘Арабӣ – величайшего суфия, прозванного «печатью святых» (хāтам ал-авлийā). Впервые мыслитель самостоятельно знакомится с наследием Ибн ‘Арабӣ еще в период своего обучения в медресе Низамия и медресе Дилкаш в Герате. Позже он изучает также труды ученика Ибн ‘Арабӣ – С̣адруддӣна К̣унавӣ. В источниках приводится рассказ о том как Джāмӣ просил Хāджу ‘Убайдуллаха Ах̣рāра разъяснить ему трудный для понимания пассаж из «Футӯх̣āт ал-Маккиййа (Мекканские откровения)» Ибн ‘Арабӣ,[2] что наглядно иллюстрирует его интерес к изучению наследия этого великого суфия. О глубине его интереса к учению Ибн ‘Арабӣ свидетельствует тот факт, что он перевел и написал комментарии к его «Геммам мудрости» на персидском языке, что сыграло важную роль для популяризации учения этого великого суфия. Однако вершиной трудов Джāмӣ, посвященных сочинениям Ибн ‘Арабӣ по праву можно назвать его комментарии к «Фус̣ӯс̣ ал-х̣икам», написанные на арабском языке. В предисловии к комментарию он пишет: «Знай, что мудрость исходит от Пречистого Господа в сердца его совершенных рабов».[3] Говоря об обладателях этой мудрости, автор выделяет два типа людей наделенных этим благом: пророки, которым она открывается посредством ангелов и откровения в виде священных текстов; и совершенные люди, в сердца и души которых эта мудрость переходит от души пророка. [4] То есть, совершенный человек, по Джāмӣ, получает мудрость не непосредственно от Бога, а посредством духа его пророка. Далее автор пишет, что «И одним из удивительных примеров того что истекает из его светлейшего и пречистого духа (пророка – Р.А.) является книга «Фус̣ӯс̣ ал-х̣икам» с ее мудростью и сокровенным знанием, которая в одно мгновение перешла в сердце великого шейха Ибн ‘Арабӣ». [5] При составлении этого комментария Джāмӣ по собственному признанию использовал все доступные ему комментарии. Ценностью этого труда является то, что в нем рассматривается весь текст Ибн ‘Арабӣ, а не отдельные его отрывки, как это было ранние. Джāмӣ начинает комментарии с лексико-семантического анализа каждого слова и выражения, а позже приводит воззрения других суфиев по этому поводу, иллюстрируя комментарии отрывками из сочинений великих мистиков и рассказами из их жизни. Джāмӣ в этой работе дает свое определение основным понятиям суфийской терминологии, что, безусловно, делает его важнейшим источником для изучения его суфийской концепции, поскольку здесь в отличие от его поэтических сочинений его воззрения сформулированы конкретно и выражены однозначно. Безусловно этот труд Джāмӣ сыграл важную роль в распространении и популяризации идей Ибн ‘Арабӣ, а его более глубокий анализ является важной задачей для исследователей. 1. См. Забихуллах Сафа. История персидской литературы. – Тегеран. 1977. Т. 4. – С. 360. 2. См. Кашифи. Рашахат ‘айн ал-х̣айат. – Тегран. 1977. Т.1. – С. 235-239. 3. ал-Джāмӣ ‘Абдуррах̣мāн. Шарх̣ ал-Джāмӣ ‘алā Фус̣ӯс̣ ал-х̣икам. – Бейрут: Дāр ал-кутуб ал‘илмиййа, 2004. – С. – 39. 4. См. Там же. 5. Там же. Рустам Азизи