Особенности религиозной ситуации в странах Центральной Азии

Махрамбек Махрамбеков
Процесс возрождение ислама с начала 90-х годов в странах Центральной Азии не был однозначным, и параллельно с  процессом возрождение под воздействием внешних факторов началось политизация и радикализация религия, что усиливал роль ислама в политическо-социальной жизни региона. Практикуются разные  проекты и концепции исламского политического пути развития, которые противоречит светскими ценностями.
В данной статье проведен не только анализ ситуации, но и рассматривается идеологическая  экспансия региона, что может представлять интерес для  широких кругов.
Центральная Азия c ее огромной территорией и природными ресурсами является одним из тех регионов мира, где вопросы владения этими богатствами исторически сопровождались вооруженной борьбой. Инструментом для войны могло послужить абсолютно всё. Особенно проповедники религии, которые, как правило, всегда сопровождали нашествия и войны в регионе. Завоевание арабами Средней Азии принесло в регион новую религию – Ислам, который стал играть важную роль в дальнейшем развитии культуры и быта народов, проживающих в этом регионе. 
Принимая ислам, оседлые народы Центральной Азии сохранили национальные традиции и обряды. Но во многом исламизация также сопровождалась процессом арабизации, что и являлось проблемой сохранения национальной культуры и идентичности и до сегодняшнего дня является источником всех религиозных недугов. Проблема не в исламе, который был принят этими народами, а в том какой ислам хотели навязать  им арабы, которые категорически отрицают доисламское наследие и культуру наших народов. Доисламская история этих народов имеет протяженность более 5 тысяч лет, а исламская история – более 1400 лет. 
Сегодня идеологи фундаментализма очень активно работают во всех мусульманских странах, убеждают молодёжь забыть свое прошлое, стереть из памяти всё что связывает их с предыдущей жизнью – то есть культуру, среду общения, прежние ценности, включая свои имена, одежду и стиль жизни и как можно больше проникать в истинный смысл исламских “ценностей” и впитать их в себя. Промывание мозгов настолько сильно, что молодёжь становится радикальной и нетерпимой к собственным семейными традициями, отвергают национальную культуру и традиции. А сама обработка мозгов оказалась эффективной потому, что современные технологии становится инструментом распространения радикализма, а традиционный ислам не был готов к такой экспансии в регионе. Слова Н. Разумкова (эксперт по вопросам политики в регионе) о  том, что «Средняя Азия – это большая пороховая бочка, если она рванет, мало не покажется никому» и такая реальность заставляет задуматься о будущем. Сегодня Китай, финансируя различные проекты, старается, влиять на политические тенденции в регионе. Аналогичные проекты имеются у стран ЕС и США, различных международных и арабских организаций. А Иран выступает с пропагандой своей исламской модели. Пакистан и Турция используют свою исламскую идеологическую базу, хотят оказать влияние на политическую и религиозную жизнь в регионе [1, 89]. 
Для стран Центральной Азии и Китая исламский радикализм реальная угроза, а значит, на эту уязвимую точку делается ставка. Использовать ислам как инструмент политического давления на мусульманские страны это не новая практика. Рождение ваххабизма, салафизма, тахрир, Ал-каиды, талибан, ИГИЛ и разного рода исламских партий и течений как раз является плодом данной политики. Исламский фундаментализм преподносится как единственная альтернатива, на пути решения социальных проблем попадая на благодатную почву внутренних проблем, превращаясь из мифических историй Халифата в реальные риски для стабильности светских государств Центральной Азии и пути их собственного развития. На самом деле идея социальной справедливости, равенство и стабильности, которую пропагандируют исламисты, примитивно и ложна, но противопоставить им другую идеологию невозможно, потому что она сегодня не разработана Используя данное пространство, исламский фундаментализм в лице салафизма и тахрир всё глубже пускает корни в регион для дестабилизации ситуации. Для стран Центральной Азии может стать реалией такая опасная тенденция, что радикальные исламские движения попытаются найти поддержку среди местного населения, а салафизм – даже на уровне государственных чиновников в регионе. Нельзя забывать что, организовав из криминальной среды ряды исламских группировок в городах и тюрьмах, экстремисты дезорганизуют любую оборону изнутри и такая практика применялась при экспансии двухмиллионного города  Мосула и миллионного Рамади, а также сирийских провинциальных центров – Ракка и Идлиб. Раз такую практику удалось реализовать, и были реальные результаты, то почему не применят это в других регионах [2, 47]. К сожалению, недооценивая или до конца не понимая реальную угрозу исламского радикализма в лице салафизма и такфиризма, стараются заигрывать, или ведут, какую-то двойную игру. Изменяя свое поведение, ваххабиты взяли на вооружение, как способ собственного сохранения на руководящих постах в структурах исламских организаций, публично отнести себя к сторонникам традиционного ислама, но от этого их идеологические убеждения не изменились. То есть, можно быть ваххабитом, (салафитом) но при этом говорить, что ты сторонник традиционного ислама. Исследователь А. Войко такой метод отношения называл «криптоваххабизмом». А участие граждан стран регионов в составе ИГИЛ ещё раз доказывает, что их плоды дают свои первые результаты. Если в 1990-2000 г. источниками радикализация были студенты учащихся в странах Арабского мира, то после 2010 год тактика распространения изменилась. Теперь под прикрытием разных фондов и гуманитарных организаций они свободно работают в регионе и многие проходившие эти школы работают на официальных государственных должностях в регионе, что от них ожидать в решающий момент прогнозировать невозможно. Сегодня исламский фактор как инструмент дестабилизации региона имеет огромную силу и нельзя недооценивать это. И тут возникает главный вопрос – кто и что за этим стоит!? Очень много пишут о том, что «боевики с одинаковой жестокостью уничтожают исторические памятники как общемировой, так и мусульманской культуры, сравняв с землей архитектурно-исторические памятники, возраст которых более пяти тысяч лет». Однако что говорит мусульманский мир об этом. Чтобы выяснить данную проблему нам следует обратиться к проповедям представителей исламских мазхабов и религиозно-правовых школ. В Центральной Азии в основном живут приверженцы ханафитского течения ислама. По своей сути это течение толерантное и мирное по отношению к другим религиям и их доисламским историческим и архитектурным памятникам. Именно религиозная обоснованность была главным инструментом сохранения исторического наследия в Ираке, Египте, Индии, Турции, России и Центральной Азии. Но ханбалитское течение и ваххабизм (салафизм), проповедующие эти идеологии, очень жестко боролись со всем, что касалось доисламской истории арабских и неарабских народов. Первым шагом религиозно-идеологического течения ваххабитов было разрушение кладбища «Джаннатал-баки», где покоились дочь Пророка, сподвижники и знатные мусульманские лидеры и улемы [3,467]. Если разрушают такие места, то какая ценность будет представлять для исламистов строения фараонов или персов, архитектура сирийцев или египетских коптов. Если есть официальная фетва (юридическое заключение) исламского богослова, то для современных террористов этого достаточно и им большего не надо. Особенно жестко и открыто призывают к насилию такфириты, хотя не признают, что они являются террористами, но основа такфиризма – это террор путем объявления любого мусульманина кафиром, что есть приговор к смерти. Они могут объявлять целое государство неверующим для дальнейшего изменения существующего государственного строя и создание исламского государства. Идеолог Абдассалям аль-Фарадж сформировал теорию такфира, совместив ее с салафитской акидой (убеждения). В его теориях первостепенное значение придают практике джихада на основе афганской практики. Во-первых, они вносят приговор в неверии правителю, армии и правоохранительным органам. Если у власти «неверующий», то его правление признается нелегитимным с точки зрения такфиритского понимания мусульманского права, значит можно объявлять ему войну [4, 3]. Именно идеология современного ваххабизма и салафизма являются источником вдохновения ИГИЛ. В практике ИГИЛ тоже отрицает культурные ценности, которые формировались в мусульманском обществе.    Раскол в религиозном мышлении целых народов – это есть очередной этап в противоборстве традиционного ислама и салафизма внутри единой исламской правовой школы на примере ханафизма. Разница между террористами и умеренными мусульманами в том что, первые, объявляя в политических противоборствах джихад от имени Бога, отправляют шахидов в рай, а простые мусульмане верят в то, что Царство Божие или рай достигается через нравственное совершенствование. Но сегодня объявляя войну в Сирии и Ираке джихадом, и каждому кто отдаёт жизнь, за эти идеи отправляют в рай, с такой уверенностью как будто они уполномочены Богом. На наш взгляд, наиболее приемлемое толкование, раскрывающее суть ИГИЛ сказано экспертом Икбалом Мирсаитовым: «проект по уничтожению мусульман мусульманами» [5,133]. 
Практика создания национальных государств как политической  системы дала возможность развивать государственные институты и формировать гражданское общество, сформировалась стабильная государственная экономика, что стало основой их независимости от разных фондов и кредитов, достигнут баланс между исламскими и светскими ценностями. А теперь под предлогом «убирать диктаторов» и демократизацией, с корнями уничтожают национальные государства со светскими законами и поддерживают исламский тип государственности как ИГИЛ на основе исламского космополитизма и единого исламского халифата. Концепция политического ислама как раз оправдывает идеи ИГИЛ на практике. Идеологи и реформаторы, как Мавдуди, Саид Кутб, Хасан ал-Бана и Набахани вложили фундамент религиозно-политических течений в мусульманском мире [6,17]. Конечная цель была создание исламского халифата под общим подчинением арабов. Именно данная концепция играла на руку главным игрокам, чтобы создать ИГИЛ для свержения светских государств в Северной Африке. И идея создание «Великой Евразии» или «Великого Хорасана» с точки зрения данной концепции оправдывается, и борцы за данные идеи себя считают истинными борцами за ислам. Исходя из данной концепции, можно с уверенностью сказать, что идеологический фундамент Исламского государства Ирака и Леванты был заложен заранее, и много чего было сделано, прежде чем ИГИЛ заявило о своих политических целях.
После вторжения СССР в Афганистан американцам и англичанам было необходимо создать центр массовой подготовки моджахедов. Для это был выбран Вазиристан где были открыты более 20 тысяч учебных центров [7,37]. И сегодня часть этих школ продолжает свою миссию под названием «Возрождение духа ислама в Азии». Приходившие в этих школах учебу молодые люди придерживаются чрезвычайно жесткого восприятия религии, испытывают сильнейшую ненависть к определенным культурам доисламского периода и сегодня они все принимают за новшество внедренном в исламе. Здесь идут подготовки исламских радикальных проповедников для дальнейшей работы в Центральной Азии и Восточного Китая. Особую роль в радикализации ханафизма в Пакистане сыграла религиозное течение «Деобанди», которое по своему теологическому и религиозно-этическому представлению весьма близко к ваххабизму. Это некий азиатский и индостанский вариант ваххабизма и является одним из направлений салафизма [8,13]. Талибы являются первыми выпускниками данной теологической школы и они себя считают  приверженными ханафитами, но во всём противоречат  традиционному ханафизму. А  идея джихад как инструмент свержения светского строя государственности в регионе набирает оборот. Как воспринимают эту угрозу на уровне региона трудно предсказать.
К сожалению, пока не разработана   региональная совместная единая идеологическая концепция борьбы против распространения радикальных идей среди мусульман и в социальных сетях. На уровне силовых структур бороться с идеологическим противником, исламском экстремизмом очень трудно. Людей манит в «халифат» идея, некая заветная мечта – построение идеального с их точки зрения государства и общества. Люди готовы жертвовать своей жизнью ради ее воплощения. За всеми трудностями и нечеловеческого отношения борцы ждут божественного вознаграждения, высшая награда для борцов за истинную веру это попадание в вечный рай.
В регионе в целом радикальная идеология пока широко не распространена, где они могли бы вести открытую войну как в Ираке, но сотни казахских, узбекских, таджикских, киргизских и туркменских добровольцев, воюя в рядах ИГИЛ, активно приобретают боевой опыт, обладают современным оружием и постепенно вербуют все новых сторонников.
Таким образом можно сделать вывод, что в странах постсоветского региона нет практики создания и использования исламских группировок на мировом уровне, как  англичане и американцы. Да и сама колониальная политика была практической школой для формирования таких группировок как ИГИЛ, ал-Каида и Талибан. Сегодня двойную игру могут вести только мировые державы, а странам с более слабым экономическим ростом и социальными проблемами нельзя вторгаться в эти игры. 
Но народам этих стран очень важно понять, что ислам будет на благо только в рамках национальной политики и культуры с учетом исторических традиций и культуры народов. 
 
ЛИТЕРАТУРА
1.Асанбаев М. Казахстан: потенциал религиозной конфликтности и факторы риска в развитии религиозной ситуации // Центральная Азия и Кавказ, 2006, № 6 (48).
2. http://ichef-1 bbci.co.uk/news /320/service/201510/13/
3.Сборник материалов международной научной конференции, посвя- щенной 100-летию со дня кончины выдающегося религиозного деятеля шейха Батал-хаджи Белхароева Магас.
4. Машков И.Г. Салафитская идеология «чистого ислама». М., 2014.
5. Мирсайитов И. Центральная Азия и Кавказ, 2006, № 6 (48).
6.Черкасов И. Исламские рефарматоры XIX века. М., 2012. 
7. В. Евсеев. Н. Замараева. «Непобедимый терроризм в Пакистане» Института востоковедения РАН. М., 2015.
8. Джованни Бенси – wwwr. svoboda. 2015.